P.S.
Человеки, с НГ и РХ вас от всей души!

Шлейф обсуждения доклада Вадима Васильева, который он сделал 15 декабря (аудио и видео, 5 глава книги "Трудная проблема сознания", которая содержит полную версию концепции автора) — оказался длинным и весьма плодотворным.
По моей наводке Вадим Валерьевич несколько дней назад посмотрел некоторые комментарии (в основном, как я понимаю, здесь и, частично, в этом моём посте) и прислал следующие концептуальные пояснения:
(привожу их полностью; сразу после них помещаю мой ответ на них, в котором я постарался систематизировать собственные возражения на проект ВВВ)

«Андрей, здравствуйте,
Спасибо за письмо. Обсуждения довольно интересные. Попытаюсь пояснить
некоторые моменты.

1) Реальная, или естественная, возможность есть всего лишь
непротиворечие законам природы. Тут не должно возникать больших проблем.
Если нечто существует, то оно, разумеется, возможно по законам природы,
и если законы
природы не исключают разных причин у одинаковых событий (а они не
исключают этого), то данное нечто реально могло возникнуть как результат
другой цепи причин.

2) Понятие одинакового события не требует специального обоснования, так
как оно подразумевается уже в самом определении причины: причина - это
событие, повторение которого (в этом месте и подразумевается
одинаковость как что-то самоочевидное) с необходимостью
приводит к повторению другого события, действия.

3) Никакое действие не высчитывается априори из причины. Каузальные
связи мы узнаем из опыта.

4) Мозг реально мог прийти к наличному состоянию при разности
квалитативных воспоминаний. Это действительно предполагает, что в
какой-то момент должна происходить перекодиовка воспоминаний. Но принцип
"одно ментальное состояние допускает разную физическую реализацию"
является одной из аксиом аналитической философии сознания, и я согласен
с доводами в пользу этого принципа.

5) Другие люди непосредственно воспринимаются как зомби в том смысле,
что их ментальные состояния приватны. Но, разумеется, мы с
необходимостью (но не логической) приписываем им внутренние миры. Это
один из принципов здравого смысла, о чем много сказано в книге.

С уважением, В. В. Васильев»

( А вот мои очень развернутые возражения... )

В предыдущем посте затравкой для обсуждения была цитата из В.В. Васильева. Одновременно в сети было несколько обсуждений его текущей концепции. Вот здесь её защита/опровержение мне показалось наиболее интересными: http://vic-gorbatov.livejournal.com/28949.html.



Кстати, длиннейшее обсуждение, инициированное предыдущим постом, тоже м.б. любопытно не только  обсуждением "зомби"-темы в аналитической философии (про "зомби": здесь  [там же пара веток с разбирательством вокруг "декларативного прагматизма"]  и, более для меня любопытное, — здесь), но и, например, одним из любимейших моих пунктиков — темой взаимоотношения "трудной проблемы сознания" и знания о "собственно человеческом" (здесь).

«никак не могу понять причины увлеченности многих проблемой представимости зомби, здесь нет никакой проблемы: другие люди непосредственно воспринимаются нами именно в качестве зомби и проблема состоит в другом — в отыскании весомых оснований для того, чтобы не считать других людей зомби [31].

P.S.
Особенно аttention, требуется для тех из нас, у кого начинается сессия!

В подтверждении недавно запощенной цитаты из интервью (о том, что книжные магазины берут минимум экземпляров новых книг, не выставляют их на полки и возвращают издательству как непроданные) свежие цифры из обзора Ъ-деньги:

«…лишь треть издаваемых книг находит своего покупателя…
…в лучшие советские годы во всем СССР издавалось порядка 85 тыс. наименований книг и брошюр [в 2009 году же ожидается 130 тыс. наименований, что на 6% больше чем в 2008]…
…Но суммарный тираж всего этого разнообразия меньше советского почти в четыре раза [т.е. около 450 млн., соответственно — средний тираж ≈ 3 460 экз. (и это включая такие миллионики как учебники и т.п. массовые издания)]
…в Москве работает один книжный магазин на 20,7 тыс. человек, в регионах — один на 66,1 тыс. человек. В США на один книжный магазин приходится 2,94 тыс. человек, в Европе — 6-13 тыс. человек. При этом доля читающей публики в России и Америке одинаковая: регулярно или время от времени книги читают около 50% населения.
…в период кризиса в разных регионах падение спроса составило 30-50%, в крупных городах — 5-10%...
…закрылось более 200 крупных книжных магазинов…

( про развал розницы, диктат крупных издательств, мизерный вклад интернета )

…"Если на Западе бестселлер начинается от продаж за год миллиона книг, то у нас несколько лет назад 300 тыс.— это уже мегахит. А сейчас мегахит — продажа за год 30 тыс. экземпляров.И таких хитов — перечесть на пальцах.

( про закупку авторов для PR, гонорары Пелевена-Сорокина и вал изданий для спонсоров )
»

Ответ Делеза на последний из моих вопросов.

«А что революция потерпела неудачу, так все революции заканчиваются этим, но сейчас некоторые претендуют на то, что они "заново открыли" этот факт. Нас действительно держат за полных кретинов... Все вокруг занимаются подобным современным ревизионизмом. Франсуа Фюре открыл, что Французская революция была не столь уж великой, как думалось, что она потерпела поражение. Но всем известно, что Французская революция дала нам Наполеона! Люди делают "открытия", которые не слишком впечатляют своей новизной. Британская революция породила Кромвеля, последствия американской революции были хуже: политические партии, Рейган...
...людей смущает, что революции проваливаются, что они плохо заканчиваются. Однако это никогда не останавливало людей перед тем, чтобы становиться революционными. ...люди путают две абсолютно разные вещи: ситуацию, в которой единственный выход для человека - стать революционным; это путаница между становлением и историей, так что когда люди становятся революционными, это смущает историков. Историки говорят о будущем революции, но проблема совсем не в этом. Проблема здесь - как и почему люди становятся революционными, и, к счастью, историки не могут удержать их от этого.
Очевидно, что жители Южной Африки вовлечены в становление-революционными, как и палестинцы. И если кто-то скажет ему после этого, что даже если сейчас революция побеждает, в конце концов она проиграет, он ответит: прежде всего, это будут не те же самые проблемы, возникнут новые ситуации, процесс становления-революционными будет запущен.
Задача людей в ситуации притеснения и тирании, состоит в том, чтобы включаться в становления-революционными. И если кто-то говорит: "ну, это не сработает", то это не одно и то же, мы будто говорим на двух разных языках — будущее истории и будущее становлений это совсем не одно и то же».
( ...bonus от Бадью: революция как событие; политика, гражданин, добродетель, террор... )

По новостям прокатилось замечательное свидетельство проблематичности любых программ окончательного установления “объективных критериев” наличия сознания (в т.ч. в случаях обширных поражений мозга, аутизма и т.д.).

«К 2006 году Ром Хоубен провел в больнице 23 года из своих 43 лет. Все это время врачи считали его состояние комой, в то время как проведенное томографическое исследование его головного мозга позволило установить, что мозг Хоубена полностью функционирует.
Терапия, которую после этого назначили пациенту, к сожалению, не смогла вернуть Рому Хоубену способности ходить или говорить, но сейчас он может хотя бы печатать свои сообщения. В интервью британскому изданию Daily Mail Хоубен, например, заявил, что «все эти годы лишь мечтал об этом и что не мог подать никаких сигналов, свидетельствующих о том, что еще жив». «Я громко кричал, но звука не было», – говорит Хоубен, которому сейчас 46 лет.
Хоубена парализовало после автомобильной катастрофы в 1983 году. Медики из бельгийского города Зольдера, где лежал больной, неоднократно пробовали обнаружить у него признаки сознания, но их попытки оказывались безуспешными.
...Если человек не открывает глаза, не может говорить и шевелить даже кончиками пальцев или мышцами лица, то как узнать, находится он в сознании? Как быть, если пациент лишен всякой возможности дать о себе знать?
…А как быть, если слух тоже утерян? Ведь трагедия может произойти с глухим человеком, да и повреждение слухового нерва далеко не уникальный случай. Как тогда определить, что мозг жив и человек, возможно, осознает происходящее?»

Да, и не надо думать, что томограф или еще какие приборы “объективного контроля” смогут окончательно решить вопрос “определения сознания”…


PS
Что было бы с Ромом Хоубеном, если бы рядом не было любящей матери — я думаю объяснять не надо…

«...к моменту защиты уже написал несколько книг, и отчасти он сделал это потому, что не хотел заканчивать диссертацию, — частый случай. Он вспоминает, что много работал, и однажды понял, что должен написать диссертацию, что это не терпит отлагательства.
Поэтому он приложил максимум усилий и наконец представил ее; это была одна из первых защит после мая 68-го, в начале 69-го. Ситуация в этом отношении была для него очень удачная, потому что комиссия беспокоилась только об одном: как провести защиту и не попасться одной из тех "шаек", что разгуливали по Сорбонне. Они были сильно напуганы, так как все происходило сразу по возвращении в школу после майских событий 68-го; они ждали чего угодно.
Он вспоминает как председатель сказал, что у них есть две возможности: либо защита будет проходить на первом этаже, преимущество которого в том, что там есть два выхода, так что они смогут быстро скрыться, но плохо то, что "шайки" появлялись в основном именно на первом этаже. Или же они могут подняться на второй этаж, преимущество которого в том, что там "шайки" встречаются реже, но плохо то, что там только один выход, так что если что случиться, они не смогут никуда деться.
Поэтому во время защиты ему ни разу не удалось встретиться взглядом ни с одним из членов комиссии, все они напряженно следили за дверями: не собирается ли кто войти».

Был на лекции Хабермаса. Стар. Хотя местами все еще — суперстар.
Лекция, в общем, понятно о чем. Продвижение своей максимы — коммуникации как единственно возможной стратегии спасения человечности человека (в т.ч. спонтанности, субъективности, морали). Т.е. стратегия преподнесения языка, разворачивающегося из “жизненного мира” в “повседневном мире”, обхватываемого “объективным миром”, как эффективного “инструмента”, позволяющего 1)сохранить беспристрастность + 2)оставить возможность для универсальности (т.е. возможности согласования позиций); 3)опереться на герменевтику (т.е. сохранить специфику поля гуманитарных наук) и 4)предоставить возможность для самовоздействия субъекта речи…
Т.е такой вот лингвистический/речевой оптимизм.
Но пост пишется, как всегда, не для упражнения в рецензировании…
Стал мне предельно ясен типаж коммуникативиста.
Если человек заявляет себя как диалогиста–коммуникативиста, вы можете быть уверены — перед вами отъявленный болтун. Не в смысле, он поверхностен или, там, врун. Нет. Он, в прямом смысле этого слова, любит и может вещать непрерываемыми монологами.
Оно и понятно. Ежели он и так способен заболтать собеседника — то отстаивание именно такого способа выяснения “истины”/“моральности”/“эффективности” — является для него наиболее естественным.
А вот ежели он косноязычен, неэнергичен, тих и незаметен — то ничего ему не остается, как играть от субстантивизма “истинного положения дел”. Старательно выстраивать себе реноме наиболее в “истине” осведомленного и уже от её имени затыкать рот соперникам…
)

Но я, как всегда, не об этом. Для основной текущей темы моего блога здесь есть смысл сказать вот что.

Одно из любимых сетований философской публики — претензия к качеству русских текстов.
Нет у нас ни “выверенных”-“логичных”-“четких” рассуждений, как в аналитической традиции, ни глубины/масштаба владения текстами, как у французов…
А потому главная задача — учиться делать как у них.
Этим призывам уже много лет (помню, как в конце 90-х Подорога на своих семинарах грозно обличал российскую публику в полном невладении “философскими техниками”) . Результата же до сих пор, считай, что нет.
Что, не можем “писать логично” или осилить сотню источников? Можем.
Тогда почему?
Потому что чаемые “образцы работы” — это не технологии философствования — это лишь их часть. Причем не самая фундаментальная.

Технология “построения” философского текста в своем основании — это не обработка имеющихся суждений. Это выстраивание сообщения. Т.е. оперирование сообществом…

Потому выстраивать надо не текст, а общее дело.
( ...еще 2300 знаков... )

Что ждут от ожидаемого Философа? (А ведь требовать такового стало чуть не общим местом всей "(около)философской общественности" в России. Ситуация вокруг ИФРАН это только подчеркнула.)
— От него не ждут очередного текста (тексты уже давно погребают сами себя в обезличенном самовоспроизводстве) или, тем более, многотомных “трудов”...
— от него ждут, что он укажет на Дело — скажет совсем немного слов, но так и таких, которые выстроят работу других… [возьмет за шкирку полуслепых философских щенят и ткнет их в миску со смыслом… как заведенный будильник будет твердить и твердить об одном, пока самый глухой и сонный не поймет его претензию и не напишет хоть какую-нибудь статейку в ответ…]
От него ждут энергии и направления. Чтобы можно было работать над общим, двигаться в открывшееся нужное направление, а не топтаться вокруг бесконечно дробящихся, уже заранее малоинтересных, чужых повесток дня…
У многих сотен работников клавиатуры и мыши есть навык, умение, множество сведений, но нет объединяющего дела. Вот и киснут все, иногда вяло обозначая “дискуссии”, — ждут призывающего, который явит собой событие нового дела, покажет что есть занятие, которое не будет уже заранее знаться как зряшнее...

Хотите оставить след в философии — не соревнуйтесь в искусности — будьте прозорливыми и упертыми... Смотрите вперед, а не по сторонам или, тем более, назад…


P.S.
Кто больший враг для спящего? Будящий. И если разбудившему не удается до конца вытрясти сон, то он будет поносим тем громче, чем глубже был сон…

 

P.P.S.
Из этого отрывка Бадью мне показался понятным давно интересовавший меня феномен эволюции Гиренка — почему он перешел от проповеди "немотствующего"&Ко к поверхностным разговорам об антропогенезе, "аутистах" и др.